Играющие выбирают коршуна и наседку; про­чие представляют цыплят.
Цыплята становятся в один ряд за курицею, держа друг друга за пояс. Коршун налетает на цыплят, а наседка, с раскрытыми руками-кры­льями, защищает их, становясь всегда перед кор­шуном. Вся разница с предыдущею игрою – в приступе к игре да в том, что наседка не переме­няется.
Вот приступ к игре:
Коршун садится на землю и роет в ней ямочку; на­седка с рядом цыплят обходит вокруг коршуна и заводит с ним речь.
Наседка: Коршун, коршун! Что же ты тут делаешь?
Коршун: Видишь, ямку рою.
Наседка: На что роешь ямку?
Коршун: Чтобы денежку найти.
Наседка: На что тебе денежка?
Коршун: Иголку купить.
Наседка: На что тебе иголка?
Коршун: Мешок сшить.
Наседка: На что тебе ме­шок?
Коршун: Твоих детей туда посажать.
Наседка: За что? Как?
Коршун: Они мою городьбу изломали.
Наседка: А высока ли твоя городьба?
Коршун: Вот, смотри. (Он кидает вверх камешек – так высоко, как может.) Мою городьбу козел бородой не достанет, а они могут изломать. Они буяны и я их всех истреблю.
Наседка: Они мои, не дам их! Шш, шш, злой ты коршун! Долой, злой ты коршун! Шш, шш, шш!
Коршун слетает с места и нападает на цыплят.
Видно, что разговор этот выдуман детьми; но он переходит по преданию, и мы помним, что в детстве он нас очень занимал и казался необходи­мою принадлежностью игры.
В «Коршуна» играли в XIX веке не только де­ревенские мальчишки. Увлекались «Коршуном» (как и некоторыми другими играми «простонародья») и в светских гостиных. Вот от­рывок из письма 1839 года с описанием этой иг­ры, устроенной в доме родственников М. Ю. Лер­монтова в Петербурге:
«Представь себе Афанасия Алексеевича Сто­лыпина (а ему в 1839 году было уж за пятьдесят), играющего все игры. И, например, играли в кор­шуны. Он матку (цыплят) представлял, а Миша Лермонтов (24-летний тогда) – коршуна».
Дело происходило в январские святочные праздники, когда всякий день устраивались «тан­цы, шарады и игры. Миша Лермонтов часто у нас балагурит», – писала его родственница, Е.А.Ве­рещагина, своей дочери (его кузине).
Разумеется, развлекались подобным образом и во многих других домах Петербурга, Москвы и других городов (а также деревень) России.